Иона Сысоевич и Алейжадинью
Catetear
Алейжадинью и Иона Сысоевич
Луис Карлос Престес Младший
Exclusivo Catetear Notícias
Траектории Ионы Сысоевича, митрополита Ростовского и Ярославского XVII века, и Антонио Франсиско Лисбоа, известного как Алейжадинью, ярчайшего представителя бразильского колониального искусства XVIII века, раскрывают, как архитектура и искусство могут трансформироваться в высшие проявления национальной идентичности и духовного сопротивления. Хотя они жили в совершенно разных контекстах — один в самом сердце расширения русской православной христианской веры, а другой на пике золотой лихорадки в колониальной Бразилии, — оба использовали городское пространство для проецирования своей эпохи.
| “ |
"Иона Сысоевич управлял Ростовской епархией в критический момент, когда Русская православная церковь стремилась вновь утвердить свой духовный авторитет. Замышляя Ростовский кремль, Иона думал не просто об оборонительной военной крепости того времени. Он хотел построить физическое воплощение Эдемского сада на Земле. Для Ионы будущее страны зависело от духовной идентичности. Его храмы с идеальной акустикой, колокола Ростова Великого и величественные стены Кремля (крепости) служили напоминанием о том, что духовная власть Церкви была истинной опорой, поддерживающей страну.” |
Ростовский кремль
На другом берегу Атлантики, в следующем столетии, золото обогащало португальскую корону. Однако местное недовольство росло, что привело к восстанию, известному как Заговор в Минасе (Инконфиденсия Минейра, 1789 год), центром которого стал город Оуро-Прето.
| “ |
"Именно на этом фоне борьбы за независимость Бразилии и появляется Антонио Франсиско Лисбоа.” |
Оуро-Прето
"Алейжадинью творил внутри колониальной системы, но его гениальность подрывала её правила. Его изогнутые фасады и скульптуры из мыльного камня (pedra-sabão) привнесли подлинно бразильскую пластику, порвав с жесткостью чисто европейских канонов. В то время как элита плела заговоры в закрытых залах, работы и скульптуры Алейжадинью давали плоть и душу новой земле на улицах и площадях. Его пророки и святые обретали метисские черты, а также выражения тоски и гордости, отражавшие боль и стремление к свободе порабощенного и угнетенного бразильского народа.”
Надвратные храмы
Если Иона Сысоевич использовал монументальный масштаб для возведения барьеров и защиты чистоты русской души, то Алейжадинью использовал тонкость и экспрессивность позднего барокко, чтобы разрушить невидимые барьеры колониального угнетения. При знакомстве с постройками Ростова шедевры Сысоевича сразу бросаются в глаза — например, надвратные храмы Воскресения Христова и Иоанна Богослова. Расположенные над въездными воротами Кремля, они поражают контрастом между мощными основаниями стен и легкостью своих куполов, касающихся неба. Звонница была задумана так, чтобы проецировать звук на огромные расстояния.
| “ |
"Сысоевич велел возвести величественное сооружение рядом со старым Успенским собором, чтобы разместить там гигантскую систему колоколов, настроенных как музыкальные инструменты, которые с тех самых пор эхом разносятся по русским равнинам. Уникальностью отличается и Митрополичий сад — спланированная зеленая зона внутри Кремля, призванная быть земным символом небесного рая и служившая местом уединения.” |
Носа-Сеньора-ду-Карму
Руки Алейжадинью, пораженные дегенеративной болезнью, которая привела к атрофии и потере пальцев, высекали африканские черты у ангелов и святых, запечатлевая в них тоску и гордость. Прогуливаясь по историческому маршруту, который сегодня составляет живую коллекцию Музея Алейжадинью и соединяет святилище Носа-Сеньора-да-Консейсан с храмом Носа-Сеньора-дас-Мерсес-и-Пердойнс, можно увидеть, как бразильская идентичность обретает форму в его главных произведениях в городе.
| “ |
"Особого внимания заслуживает церковь Сан-Франсиску-де-Асис. В ней воплощена гениальность Алейжадинью. Он разработал новаторский архитектурный проект с изогнутыми фасадами и круглыми, утопленными вглубь башнями, а также выполнил величественный портал из мыльного камня. Первоначальный проект святилища Носа-Сеньора-ду-Карму был задуман его отцом, Мануэлем Франсиско Лисбоа, но Алейжадинью оставил здесь свой неизгладимый след, переработав фасад элементами в стиле рококо и вырезав боковые алтари и великолепный лавабо (умывальник) в ризнице из мыльного камня (pedra-sabão).” |
Сопоставление монументальности Ионы Сысоевича и драматической экспрессивности Алейжадинью помогает понять, что великое искусство никогда не бывает пассивным. Иона использовал стены, небесные сады и акустику колоколов, чтобы защитить чистоты русской души. Алейжадинью использовал пластичность мыльного камня, чтобы сломать невидимые барьеры колониального угнетения. Оба прекрасно знали, что правители уйдут, а империи падут, но их творения на земле Минас-Жерайс и на земле Ростова Великого будут служить вечности.
(1) Митрополит Иона Сысоевич посвятил Ростову Великому 38 лет своей жизни. Он управлял Ростовской и Ярославской епархией с 1652 по 1690 год. За это время он превратил город в один из главных духовных и архитектурных центров Руси, возведя знаменитый Ростовский кремль и комплекс Успенского собора.
(2) Антонио Франсиско Лисбоа, известный как Алейжадинью,5 родился и жил в Оуро-Прету (тогда Вила-Рика). Он посвятил городу практически всю свою зрелую и художественную жизнь — период продолжительностью от 40 до 50 лет, с тех пор как начал профессионально работать вместе со своим отцом в 1750-х годах и вплоть до конца своей жизни в 1814 году.
Луис Карлос Престес Младший писатель
